Мой хороший приятель собрался в депутаты. До ЗСО ему, конечно, скакать рановато – не тот вес, понты и уровень цинизма. Решил начать с какого-то забытого Богом округа из десятка деревень. С чОрным политтехнологом Евгением Медведевым приятель не знаком, а посему попросил выступить в роли предвыборной Музы меня. Сели мы, значит, настраивать лиру в тихом кабачке с отличным ассортиментом холодных и горячих закусок. Приятель – назовем его Саня – витийствовал, живописал и с оптимизмом смотрел в будущее округа, потенциально обласканного его депутатским вниманием. «Мандат мне нужен, Серега, мандат. В мандате вся сила…» - убедительно хватал меня за воротник Саня. Я молча соглашался.

Среди грандиозных прожектов Сани значились: постройка Асуанской плотины, обустройство на базе разрушенной свинофермы развлекательного центра с шлюхами и блэкджеком и организация на деревне бесплатной юридической консультации. Дескать, каждый второй селянин озабочен судьбой своего земельного пая, чем и пользуются коварные арендаторы-варяги. Они вихрем налетают на крестьянина, охмуряют его, нашептывают липкими губами непристойности, в результате получают заветные гектары, а бородатому мужику в онучах достается лишь мешок дробленки или кубометр дров. Я опять же молча соглашался, понимая, что разбить хрустальную мечту просто, а поддерживать душевное горение нужно.

И вот наступил день Х. Саня отправился в вояж по округу знакомиться с тамошним начальством и попутно узнать, какие еще проблемы существуют на селе, кроме неурожая трюфелей и отсутствия в местном лабазе эскарготьерок…

Через пару дней мы встретились снова. Приятель был мрачен, сосредоточен и решил ограничиться пивом. «Серега, им там всем на все до звезды…» - Саня решительно хлебнул, подцепил сырный шарик и вздохнул, принимая решение. «Не буду я юрконсультацию там ставить, смысла нет», - резюмировал будущий депутат. Все оказалось предсказуемо просто: в округе нет работы, население бухает, а про свои земельные паи, конечно, знает, но ему на них до звезды. Как, впрочем, и на Саню, и на местную администрацию, и даже на колебания стоимости барреля нефти…

Окружной голова был ласков с Саней. Он выслушал его предвыборные речи с легким оттенком грусти. Так седовласый патриарх смотрит на расшалившихся детишек глазами, полными мудрости и катаракты. Чиновник наверняка вспомнил, каким горячим и бесшабашным он был в пору своей политической юности. Какими незначительными казались проблемы, решаемые росчерком пера, как упоительны были рассветы, встречаемые в стогу с этой, как ее… Манечкой… Тонечкой…

Впрочем мы отвлеклись. Так вот, начальство поведало Сане, что все его душеспасительные планы - суть бесперспективные метания, томление духа и суета. Юный депутат должен быть основательным, как деревенский сортир. Он не должен хлопотать и осваивать бюджет, потому что бюджета этого – шиш да маленько, а желающих освоить – до черта.

«Укрепляй свое умение неподвижно сидеть на стуле, о, мой падаван», - наставительно произнес мастер: «Дважды в год ты обязан просидеть на заседании совета депутатов шесть часов и при этом не произнести ни слова. Лишь единожды ты можешь налить стакан воды и сделать пометку в блокноте. Ибо мудрость совета сравнима только с его ветхостью». Вот и все. А на юриспруденцию, цунами в Гонолулу и реинкарнацию втоптанных в навоз колхозов населению до звезды. Ибо магазин открывается в 9, ну а стольник всегда от жены и детей заначен.

Саня, уничиженный, покинул келью председателя администрации сельского поселения, зарыдал, кинулся в свой «Мерседес» и, не разбирая дороги, через когда-то колосящееся поле, погнал в Челябинск, где упал в мои понимающие объятия. Ничего, все у тебя будет хорошо, юный кандидат в депутаты. Будет и протокольная харя, и стальные ягодицы, и бани с молоденьким электоратом без комплексов. Ты только научись делать так, чтобы и тебе было на все до звезды.